Мой ответ. Письма, написанные орлиным пером

Письмо первое

Какие силы душе нужно приложить, чтобы тело вновь приняло облик Великой птицы? Душа, придавленная могильным камнем, будет трудиться для рождения нового тела. Несколько лет он проведет в могиле. Но он возродится и поднимется в небо с надгробной плитой, и разобьет ее о скалы. И тогда по всей вселенной разлетятся осколки, распадутся слова, составляющие имя судьбы. В разные стороны разлетятся буквы, чтобы в назначенный час соединиться в новое имя.

Воздушные потоки подхватывали его тело и несли в неизвестном направлении. Когда Поток прекращался, снова приходилось работать крыльями. Существовали потоки, уходящие в недоступные высоты Вселенной, о которых он слишком смело мечтал. Они еще не могли подхватить и унести его в вечность.

Он летал очень высоко. С детства он стремился стать настоящим Орлом. Искусству охоты его научил Отец. Мать научила его летать. Он был уже взрослым Орлом. Сам добывал пищу и делился ею со своими братьями и сестрами. Всегда удачно выбирал время и место для охоты. С высоты полета вся земля была перед ним: лес, горы, пустыни. Своим братьям он рассказывал о жизни, видимой сверху.

Часто он любил долго, в одиночестве, сидеть на скале и размышлять над тем, что он видел с высоты полета. Он размышлял об игрушечных городах, о тайнах, которые были скрыты под поверхностью океана, о силе вулканов, рожденной в неизведанных глубинах планеты. Но чаще всего, он размышлял об огненном шаре, освещающем все. Ему не хотелось верить в то, что он никогда не сможет долететь к огненному шару и коснуться его своим крылом. Для его орлиной жизни природой была справедливо отмерена своя высота. Но он не хотел верить в то, что никогда не сможет взлететь выше.

Для птицы это не обязательно, это не главное, — убеждали его другие орлы. Орел должен, облетая горы, леса, города наблюдать за поверхностью земли, всем живым существам напоминая о небесном надзоре. Высота выше облаков не принадлежит к пространству жизни орла.

Это не наша территория, подниматься выше облаков нам нельзя, выше облаков живут ангелы, они будут возмущены нашим вторжением, говорили ему старые орлы.

Если ты поднимешься выше облаков, можешь потерять силы и способность управлять крыльями и столкнешься со скалой, о которую разобьется твое тело.

- Но, разбиваясь, я буду помнить мгновение присутствия на вершине неба, над облаками, — восхищался он.
- О, безумец, эти мысли приведут тебя к гибели.
- Гибель не страшна, если в последние мгновения жизни твои крылья коснулись недоступного неба ангелов, — отвечал он.
- Что может быть для птицы важнее высоты.
- Последнее мгновение жизни, в котором тебе удалось достичь самой высокой точки своего существования, длиннее вечности благополучного полета у поверхности земли.

Письмо второе

Однажды, набирая высоту, он услышал, как прогремел гром. Молния небрежно начертала в небе таинственный знак. Правое крыло пронзила острая боль. Но он летел, он знал, что должен лететь, потому что он птица. Он растерялся, когда заметил, что летит не вверх, а вниз. Земля приближалась, но он сопротивлялся, стараясь удержаться на высоте. Дерево замедлило скорость падения птицы.

Орел лежал в траве. Он не мог понять, что с ним произошло. Он закрывал глаза, надеясь, что это сон, что он снова взлетит, когда проснется. Но, этот сон оказался реальностью. Он еще и еще раз пытался взлететь, но каждая попытка приносила ему невыносимую боль. Он потерял сознание.

Когда орел очнулся, возле него было несколько друзей. Друзья помогли ему встать. Они принесли лекарство для крыла. Только теперь он заметил, что крыло ранено, что из него течет кровь.

Когда орел увидел свою кровь, он испытал странное состояние — он словно услышал голоса многих орлов. В его воображении, одно за другим, появлялись и исчезали мужественные лица испытанных небом орлов. Вдруг он отчетливо увидел лицо своего Отца.

«Нам суждено пережить цепь поражений, которые приведут нас к долгожданной победе. Пробуждение – преображение через испытание и искупление. Потеря во имя ценности приобретения, во имя способности видеть и ценить, надеясь на великую честь вступить в диалог с голосом вечности», — так сказал Отец.

Большие железные врата появились перед его воображением. Они были открыты. Мир, который находился за вратами, излучал яркий ослепительный свет. Он направился к вратам и, сделав несколько шагов, заметил перед вратами глубокий ров.

Узкий мост пересекал ров, соединяя врата с землей. «Этот ров можно перелететь», — обрадовался он. Но, тут же вспомнил, что летать не может. Он боялся, что старый, непрочный мост не выдержит тяжести его тела, но все же пошел по нему. Как только он сделал первый шаг, видение исчезло так же внезапно, как и появилось.

Письмо третье

Орел продолжал лежать в траве. Теперь он видел небо другим. Он смотрел на небо сквозь ветви деревьев. Никогда раньше он не видел небо таким. Во время полета небо было чистым и прозрачным. Теперь же оно было переплетено паутиной ветвей. Он почувствовал себя заключенным в клетку, прутьями которой были ветви деревьев, отделявшие от него небо. Через ветви он наблюдал за полетами орлов. Еще вчера он был рядом с ними, еще вчера он был в своем мире. Сегодня он в другом, чужом ему мире. Он понял, что в жизни неба, высоты и полета он умер. Теперь его окружали существа, которые из мира его прошлой жизни казались очень далекими и маленькими.

Оказывается, смерть это не забытье, не исчезновение, не отсутствие — это переход в другую реальность, в которой ты так же мыслишь, видишь и чувствуешь. Отличие только в том, что новый мир для тебя неизвестен, он окружает тебя другими декорациями, другие существа живут рядом с тобой.

Наверное, привыкнуть к этому миру, — это значит родиться в нем. Но, с другой стороны, рождение в этом мире является смертью в прежнем.

Я смогу свободно чувствовать себя в этом новом мире, если смогу отказаться от своей прошлой жизни – забыть ее. Но я не хочу забывать свою жизнь в небе.

- Но тогда ты не сможешь родиться полноценно в этом мире, он не примет тебя, не отказавшегося от неба.
- Ну и пусть, буду жить между двумя мирами.
- Но такая жизнь принесет тебе невыносимые страдания. Смирись со своей судьбой, и ты получишь облегчение.
- Подобное облегчение для меня страшнее и труднее существующего страдания.

 

Письмо четвертое

Вороны кружились над лесом. Они долго сидели на ветвях в ожидании его смерти. Но часть неба, которую не смогли заслонить вороны, призывала его к жизни, к Борьбе, к полету, и вороны улетали. Небо становилось больше, и толще становились лучи солнечного света, через паутину ветвей проникающие на поляну.

Когда же в его горло впивались клыки отчаяния и безысходности, вороны возвращались вновь.

 

Письмо пятое

Сейчас я думаю: «Почему мне так плохо, почему именно мне?» Но когда с высоты полета весь мир был передо мной, разве я видел тех, кому было плохо, разве я чувствовал боль каждого живого существа, обратившего свои глаза, полные слез и надежды к небу, в котором я наслаждался полетом? Тогда мои глаза, пред которыми был открыт весь мир, не способны были видеть, страдание существ, живущих на земле. Мне казалось, что с высоты полета я вижу все, но, в действительности, суть и глубина жизненных явлений была недоступна моему зрению. Теперь же мое зрение стало лучше, я могу видеть страдания и боль других существ. Теперь в других существах, которых я не замечал с высоты полета и о которых ничего не знал, я могу видеть любовь, заботу друг о друге, готовность прийти на помощь друг другу и даже пожертвовать жизнью во имя ближнего.

Я стал совершеннее. Но, какое же это совершенство, если я вижу небо сквозь паутину ветвей, если я передвигаюсь по земле в поисках пищи хромая. Если мои друзья отказались от меня, а существа, живущие на земле, не принимают меня в свой мир. Мне приходится защищаться от хищников, живущих на земле. Никто из моих прежних друзей не придет на помощь ко мне, потому что я не принадлежу к миру неба, и живущие на земле не заступятся за меня, потому что к миру земли я тоже не принадлежу.

Почему раньше я не замечал и не ценил то, что утрачено, то, что осталось в прошлом. Каждый взмах крыла раньше был для меня обыденным, не осознанным. Но как я люблю каждое мгновение полета сейчас, каждое движение своих крыльев, каждый вдох и выдох своей орлиной жизни, каждое мгновение орлиной охоты, каждую секунду общения с близкими. Я понимаю, что люблю свои воспоминания, свои мечты, оставшиеся в прошлом. Когда было утеряно все «самое ценное»- появилось незнакомое ранее состояние, изнутри излучающее свет и тепло.

Свет освещал все скрытое ранее, проявляя глубинный смысл каждой вещи, на которую был направлен взгляд мысли. Согреваемый сердцем, оказавшимся в клетке, каждый фрагмент окружающего мира становился совершеннее. Новым состоянием наполнялась Вселенная. Это состояние преображало любой предмет. Некоторые птицы это состояние называют Любовью. Но полнотой своей природы оно выходит за рамки, обозначаемые словом. Множеством имен названо это состояние. Но, мало кто посвящен в глубину смысла каждого из них.

 

Письмо шестое

Прошло несколько месяцев. Раненое крыло зажило. Каждый день он настойчиво пытался взлетать, но ничего не получалось. Он не хотел мириться с тем, что будет теперь всегда жить на земле. Земные существа убеждали его, что на земле тоже можно жить. Многие птицы живут на земле, — говорили они. «Я — Орел, я не могу жить на земле. Мой дом — небо», — отвечал он. Жизнь потеряла для него весь смысл. Он хотел с ней расстаться, но не мог. Он не мог себе это позволить, но позволить себе жить не своей жизнью, он тоже не мог.

 

Письмо седьмое

Каждый шаг моей мысли невидимая рука направляет к завершению жизненного пути. Я понимаю, что происходит со мной, я сопротивляюсь только своим возмущением. Мне больше нечего противопоставить судьбе. Я загнан в угол. Я громко кричу, надрывая душу. Но этот крик слышу только я один. Он внутри меня, он не может вырваться наружу. Я зову на помощь, понимая, что никто не услышит меня. И тогда я замолкаю и соглашаюсь. Я смирился, но ненадолго, я знаю, что очень скоро вырвется из души сдерживаемый крик отчаяния и, обессилев, снова растворится в душе. У меня появляется слабая надежда на следующую секунду, минуту, день — вдруг вокруг что-то изменится, произойдет чудо, и найдется выход из безысходности.

Проходит секунда, минута, день, но ничего не происходит. Я пытаюсь отвернуться от картин, вселяющих в меня ужас. Они везде — весь мир состоит из них. Я напрягаю изо всех сил свое воображение для того, чтобы создать другие картины. Новыми картинами я пытаюсь заслонить картины, окружающие меня. Новыми красками я пытаюсь рисовать на образах старых холстов. Свет сливается с тьмой, создавая новые рисунки моей судьбы. Все тело обливается потом, я не помню, что у меня получилось. Обессиленный, я засыпаю. Я доволен собой. Я смог отключиться от этого ада на несколько часов. Когда я проснусь, мне нужно будет снова, собрав несуществующие силы, оставаться в жизни. Более того, мне нужно будет оставаться собой.

 

Письмо восьмое

Пытаясь себя успокоить, подбодрить, я рассуждаю: «А что собственно изменилось?» Борьба осталась, напряжение осталось, все принципы сражения и выживания те же, что и раньше.

Только раньше я боролся за то, что мне вовсе не было нужно. Сейчас же я сражаюсь за то, что у меня было всегда. Я сражаюсь за то, чтобы видеть, дышать, слышать и любить — за то, что всегда у меня было, и в то же время, чего никогда не было у меня, — за то, что есть у всех, и в то же время, нет ни у кого.

Раньше у меня было много сил. Теперь же я не в силах что-либо изменить. Но я почему-то сражаюсь, значит, откуда-то все-таки силы приходят. Откуда они приходят, как туда попасть и соединиться с ними, чтобы справиться с настоящими трудностями.

Как хочется, чтобы все быстрее закончилось — перелететь, перескочить через эти невыносимые дни. Любой наблюдатель позавидует тому, как мы правильно начинаем думать, оценивать, понимать, оказавшись в невыносимых, чуждых для нас условиях. Почему же мы раньше так не думали, так не видели, так не знали.

Раньше мы жили, словно в тумане, но, убеждая других, били себя в грудь, что лучше нас никто не видит мир. И вот теперь после Душевного Потрясения неожиданно меняется наше восприятие окружающего. Неужели изменился мир? Нет. Мир остался прежним. Изменилось его изображение в нашем сознании. Мы стали видеть его другим. Все преобразилось. Формы и краски остались, возможно, прежними, но изменилось что-то неуловимое, неощутимое, возможно смысл того, что мы видим. Наш внутренний мир стал по-другому смотреть на мир внешний, начиная в нем узнавать себя.

Причиной этому послужило душевное потрясение, наизнанку вывернувшее все наше существо. Все внешнее стало для нас внутренним и, наоборот, наш внутренний мир стал окружающей нас действительностью. Мир, окружающий нас каждой формой, каждой линией, каждым оттенком цвета чувствовал и переживал внутренние изменения, происходившие в нас.

Мы вышли за границу наших возможностей, мы вышли за границу нашего страха. Страх не исчез. Страх переместился в следующие уровни «недоступного» для нас. Пройденный нами порог перестал быть для нас страшным. Так расширилась наша Духовная Вселенная.

Только человек, знающий тайные цели души своей, может согласиться с этим процессом, добровольно подчиняясь высшей власти, с миром принимая высшее участие в своем преображении.

Главный смысл учения, читаемого нам жизнью, заключается в том, чтобы не бояться судьбы, в том, чтобы не противоречить ей, а вступить с ней в полноценное, равное общение.

Птица — символ высокого состояния Духа. Птица выше долин и гор. Но выше птицы — Солнце. Птица стремится к Солнцу. Когда стремление к Солнцу у птицы сильнее? — Когда она высоко, ближе всех живых существ к солнцу, или когда она после падения беспомощно лежит на земле, и наблюдает за небом?

Стремление к Солнцу у птицы упавшей больше, чем у птицы, приближающейся к Солнцу. Потому птицы, взлетевшие высоко, падают, чтобы сила их устремления вознесла их еще выше.

Страдания рождают новые мысли, призывают мысли, которые другими состояниями не вызываются. Страдание длится столько, сколько необходимо такому состоянию иметь власть над душой для преобразования ее в новое качество.

 

Письмо девятое

После того, как он оказался на земле, в небе стало очень много свободного места. Только Ветру было грустно, когда он вспоминал, как они вместе с Орлом восхищались полетом. Ветер опускался на землю, и, обдувая холодными потоками воздуха его бездействующие крылья, словно вспоминал:

- «Помнишь, как ты со мной спорил, пытаясь сопротивляться потокам воздуха, которые я направлял. Ты упрямо продолжал лететь против моей воли. Сначала я злился на тебя, но затем твое упрямство мне начало нравиться, немного позже я стал поддаваться тебе. Придет время, и я не в силах буду тебе помешать так, как я это делал раньше.
- Я мечтал о том, что не под силу простому орлу, о том, что доступно только ветру, и потому я потерпел поражение и живу на земле, а мои друзья летают вместе с тобой.
- В каждом поражении есть доля победы, — продолжал ветер. Ты верил в то, что это твоя высота. Ты победил, своей мысли позволив переступить границу возможностей орла. Все что с тобой происходит — это экзамен для Духа, который он должен сдать Властелину Ветров.
- А если я сдам этот экзамен, я стану ветром как ты?
- Нет, ты станешь тем, кем он позволит видеть тебя твоей смелой мысли.
- А если я не сдам этот экзамен?
- Тогда ты будешь спокойно и благополучно летать на той высоте, на которой летал раньше, высоте доступной размаху твоих крыльев, и копить мудрость и мужество для следующего периода великих переходов.

«Но если ты утратишь возможность, стремиться к беспредельным высотам неба, твоя жизнь может стать подобной жизни червя. А чтобы червь снова превратился в орла, необходимо пройти очень много великих переходов, и при каждом переходе попасть в ограниченное количество допущенных к переходу». «Как же можно утратить возможность стремиться к бесконечным высотам неба?» — спросил Орел у Ветра.

«Если позволить своей мысли завязнуть в грязи страха, зависти, жадности, лицемерия и злости, прокладывая туннели вслепую, подобно червям, и, случайно выбравшись на поверхность, увидев солнце и небо в страхе ползти обратно, в глубину самых низменных чувств и инстинктов…, тогда трудно остановить процесс перерождения».

Пока Ветер обдувал его тело и крылья холодными потоками воздуха, он видел глубину каждой мысли, проникающей в тайну тайн. Но как только Ветер утихал, ему казалось, что все, сказанное Ветром, превращалось в сон, который с каждой секундой после пробуждения забывался. Сон забывался, и на смену ему приходило то, что казалось пробуждением. Возвращались мысли отчаяния и обреченности, с ними боролись мысли надежды, иногда даже веры. Казалось, что силы неравны. Но в самый последний момент, в момент наибольшего отчаяния, он придумывал новые методы борьбы, новые стимулы вдохновляли его истощенную волю.

Его Дух сдавал экзамен Властелину Стихий. Когда весь запас сил был истрачен, когда все, пробужденное верой, надеждой и неотчетливыми образами будущих побед гибло в борьбе со страхом, безысходностью и отчаянием, опять ненадолго появлялся Ветер. Продолжался прерванный диалог. Во время этих бесед свет проникал глубже в израненные ткани его души, пробуждая новые силы и освобождая Дух от тяжелых оков. Эти беседы были подобны сну, в котором ему хотелось остаться навсегда, но это было не в его силах. И потому он снова проваливался в реальность битвы нового дня, он снова оценивал расстановку сил, которая за время сна была изменена, и, выбирая новую тактику, вступал в новое сражение. «И так должно было происходить вечно, — думал он.

- Если существует что-нибудь в этом мире вечное, то это, наверное, борьба, а вечно живут только те, кто в ней участвует. Их называют Воинами. Значит, если ты хочешь умереть, выйди из борьбы, ибо все, что выходит из борьбы — умирает. А то, что погибает в борьбе, рождается в тот же миг с новым, более совершенным оружием Духа. Жить — это значит ежедневно, ежеминутно, ежесекундно умирать и рождаться. Старое умирает, рождается новое. Умирают слабые мысли, рождаются сильные. Умирает все, не прошедшее испытания жизни. Рождается новое для того, чтобы испробовать себя в этой битве и уступить место Совершенству. То, что погибает, рождается вновь, после недолгой беседы с ветром». Ты будешь жить вечно, до тех пор, пока ты борешься и погибаешь в битве. Но если ты захочешь выйти из борьбы, чтобы выжить, ты не родишься вновь, ты умрешь навсегда. Ты умрешь только после того, как поверишь в смерть. Нет ничего сильнее веры. Только вера повелевает судьбой того, на что направлен ее взгляд. То, во что ты веришь, получает силу твоей Души. И оживает то, на что направлен взгляд твоей воли. Жизнь, окружающая тебя, и жизнь в тебе — это след взгляда, которым Создатель коснулся нашего мира. Все, на что будет направлена твоя воля, оживет. Ты подобен Творцу. Подумай, на чем сосредоточить взгляд своей мысли.

 

Письмо десятое

- Для того чтобы выжить, тебе нужно обрести цель. Если у тебя нет цели, нужно ее придумать. Если бы у тебя не осталось совсем ничего, было бы действительно сложно, но способность придумать цель у тебя сохранилась. Значит, все не так уж и плохо. Твоя ситуация не безнадежна.
- Допустим, я придумаю цель, но у меня нет сил для ее осуществления, — размышлял Орел.
- Если ты придумаешь цель, значит, в твоем сердце родится идея. Идея оживит образ твоей цели и наполнит твою жизнь смыслом. Идея — это искра, которая разжигается в ВЕРУ. Все, во что ты веришь, чудесным образом оживает. Возродившаяся ВЕРА наполнит тебя силой и призовет ВОЛЮ к преодолению сковывающих твои крылья трудностей. Так рождается жизнь, так звучит формула жизни.
- Если ты будешь видеть цель, верить и стремиться, ты обретешь полноценную жизнь, даже в тех условиях безысходности, в которых ты оказался.
- Какую жизнь можно назвать полноценной? — спросил он.
- Смысл, скрывается в самом слове, прозвучал ответ. Жизнь, насыщенная полнотой ценностей, имеет право называться полноценной. Идея — смысл осуществления цели, борьба, удовлетворение победой, смыслом поражения, протест и стремление вступить в новую фазу борьбы. Жизнь лишенная всех перечисленных ценностей не может быть полноценной. Почти все вышеперечисленное у тебя есть. На что же ты жалуешься?
- Мною утрачен интерес к жизни. Как можно вызвать интерес к жизни? — снова спрашивал он. И снова звучал ответ.
- Нужно возродить действие. Неважно, интересно ли тебе действовать. Ты должен себя заставить, даже если это действие кажется тебе бессмысленным. Выдерни перо из своего поврежденного крыла и опиши происшедшее с тобой. Опиши образ орла, с которым ты встретился, утратив способность летать. Смысл заключается в процессе, а не в результате. Действие должно проявить какой-нибудь результат, и не важно качество результата. Результат необходим как награда к приложенным усилиям, для того, чтобы возродить и испытать состояние удовлетворения трудом. Для того, чтобы прочувствовать, испытать, вспомнить, осознать процесс творчества, который является преображением приложенных сил в проявленный результат — рожденный силой творчества.

Самым ярким проявлением жизни является творчество. Все живущее, лишенное способности творить, лишь существует, его жизнь подобна тлению. Существа, способные творить, излучают полноценную жизнь, подобную возгорающемуся пламени, зажигающему и освещающему вселенную огнем жизни и любви. Ожидание проявления цели рождает состояние интереса. Интерес — следующий показатель полноты жизни.

В действии ощути вдохновение от своего малого участия в БОЛЬШОМ. В действии ощути вдохновение от подобия своего малого творчества, своего малого авторства творчеству и авторству БОЛЬШОМУ.

И вдохновение, о котором ты вспомнишь, ты сможешь направить на осуществление любого другого действия, результат которого в прошлом казался тебе неосуществимым. Что может быть интереснее, чем действие, посягнувшее осуществить невозможное. Пусть этим невозможным будет утраченная тобой способность летать. Вдохновению все равно на что будет направлена его сила. Для вдохновения нет недоступного. Вдохновение освобождает скрытые силы души. Вдохновение черпает силы из Божественной Чаши.

Неважно, сможешь ли ты взлететь, главное, что ты стремишься к этому, работаешь над этим, действуешь в направлении осуществления этой нереальной цели, не сдаешься, не отступаешь, не пытаешься ее осуществить, а участвуешь в ее осуществлении. Можешь сомневаться — сомневайся, сколько Душе твоей угодно, но, ни в коем случае, не сдавайся, и не останавливайся. Избрать цель только потому, что она доступна — значит смириться со своей беспомощностью, склониться перед пугающими тебя границами обстоятельств. Избрать цель желаемую, даже если она нереальна — значит не ограничить пределами твоего несовершенного мировоззрения устремление Духа, возможности которого беспредельны. Нереальность цели объясняется недоверием всемогуществу Создателя жизни, который, услышав смелую мысль, может создать условия для ее свершения. Если совершенный Создатель наградил тебя возможностью желать и стремиться к желаемому, неужели он не сможет создать условия для осуществления задуманного тобой.

Другое дело, умеешь ли ты желать, умеешь ли не отступать от желаемого даже в тех условиях, в которых трезвая оценка обстановки убеждает тебя в нереальности задуманного. Если не умеешь — или учись, или поверь в то, что умеешь. Учись верить, и ты будешь уметь. Не отступивший от желаемого, в самый последний момент, при самой высшей стадии отчаяния, выйдет победителем и обладателем задуманного. Так Вера утверждает свою власть над всеми вещами. Так Вера утверждает свое превосходство над сомнением. Прочное, смелое желание, превращается в Веру, которая освещает твой путь к избранной цели. Пусть будет виден путь, тогда я поверю. Нет ничего кроме Веры, что способно осветить путь. Страх перед неизвестностью, перед величием задуманного трепещет перед твоим первым шагом. И если первый шаг тобой сделан, ровно на один шаг отступает страх и становится слабее тебя.

Вытащи себя. А как себя вытащить, если нет точки опоры. Если все далеко, и никто не может подать руку. Если рядом нет дерева, одна из ветвей которого склоняется над поверхностью болота в образе единственного шанса. Вытащи себя сам. Зацепись тонкой, едва видимой нитью мысли за небо и держись за нее из последних сил. Не отпускай ее, даже если отвлекать тебя будет искушение обладать всем. Только едва заметная и ощутимая нить мысли способна вытащить тебя.

 

Письмо одиннадцатое

Позже я задавал себе вопрос: «Как я мог оказаться в таком безвыходном положении?» Меня звал голос, к которому я летел. Я летел в ту сторону, откуда был слышен голос. В конце каждого туннеля, в который я попадал, было несколько разветвлений. Я, не задумываясь, влетал в ту ветвь туннеля, из которой был слышен голос. Чем дальше я летел, разветвлений становилось все меньше и меньше. Я влетел в одну из ветвей и оказался в туннеле, в котором разветвлений не было. Голос, зовущий меня, был слышен отчетливее. Я летел опьяненный его величием, его силой. И вдруг тоннель закончился. Наверное, по невнимательности я увлекся обдумыванием слов, произносимых голосом, ведущим меня, и по ошибке влетел не в тот тоннель. Я развернулся, чтобы лететь обратно, но тоннеля не было, передо мной была стена. Я понял, что оказался в замкнутом пространстве, из которого нет выхода. Но как-то я сюда попал? Значит, выход должен быть. Голос, к которому я летел, молчал. Я напрягал все свои силы, я всматривался в опыт, накопленный мной, но ответа не было. Комната, в которой я оказался, медленно уменьшалась. Скоро она станет такого же размера, как и я. Для того, чтобы не быть раздавленным надвигающимися на меня стенами, я принял решение тоже уменьшаться. Уменьшалась комната, уменьшался я. Я осознавал, что наступит момент, когда я больше уменьшаться не смогу. «Выход нужно найти в себе», — услышал я мысль. Эта мысль звучала ранее незнакомым мне голосом. Новый голос не был похож на голос, за которым я следовал. Он звучал изнутри, из глубины моего существа. Я развернулся и сделал шаг. Передо мной была пропасть, дна которой не было видно, ее накрывало бескрайнее небо. Это была моя Душа. Вдалеке я увидел слабо пробивающийся свет.

«Ты можешь ВЕРНУТЬСЯ», — услышал я новый голос. Он был с той стороны, откуда появился свет. «Этот свет мне напоминает свет восходящего солнца», — подумал я. И услышал эхо, повторяющее мою мысль. И тогда, я полетел навстречу Голосу Света. Я жадно слушал его, всем своим существом стараясь ощутить оттенки звука, из которых он состоял.

Я попадал в мощные потоки судьбы, сила которых не подчинялась моим крыльям. Их траектории были настолько необычными, что невозможно было заранее предугадать, куда они могут занести. Попадают в такие потоки самые отчаянные и самые любопытные.

Тебе кажется, что ты управляешь ситуацией. Все события под твоим контролем. Ты летишь туда, куда хотят твои крылья. Ты управляешь игрой. Ты задаешь ритм, рисунок игры, ты владеешь ситуацией, инициатива в твоих руках. И вдруг, через некоторое время, ты замечаешь, что ты ничем не управляешь, ничего не можешь изменить. Все, что происходит с тобой, не подчиняется твоей воле. Поток, в котором ты оказался, то опускает тебя вниз, то снова поднимает вверх. Опускаясь вниз, ты пытаешься удержаться на прежней высоте. Поднимаясь без помощи крыльев силой потока, ты складываешь крылья, забывая о них. И вдруг поток против твоей воли с молниеносной скоростью несет тебя вниз. Ты видишь быстро приближающиеся, увеличивающиеся острые камни скал. И мгновенно вспоминаешь, кто ты, где находишься, что должен делать. В последнее мгновенье ты пересматриваешь все свои взгляды и представления, откуда-то вспоминаешь то, что никогда раньше не знал. С молниеносной скоростью приближается земля, и твое воображение видит тебя растекшимся по скале пятном крови. В самый последний момент, ты вспоминаешь что-то самое главное, о чем всегда мечтал знать. В это мгновение ты знаешь ОТВЕТ.

Когда-то, возможно, ты забудешь его, но чувство этого мгновения твоя Душа будет помнить всегда. Это мгновение преобразило тебя. Ты никогда не сможешь стать прежним. Ради этого мгновения ты трудился годы и века всех твоих прежних жизней. Перед самой землей властвующий над тобой поток возносит тебя снова вверх, земля удаляется, и пятно крови, появившееся в твоем воображении, превращается в картины новой жизни. Поток, властвовавший над тобой, отпускает тебя так же неожиданно, как ты был захвачен им. Все возвращается на свои прежние места. После нескольких минут, тебе кажется, что ничего необычного с тобой не происходило. Вскоре все забывается. Остается только чувство неуловимого мгновения, через которое ты теперь видишь другой мир. Ты думаешь, изменились твои глаза. Нет, твои глаза не изменились.

Ты думаешь, изменился мир, на который ты смотришь с высоты полета? Нет, мир не изменился. Другим стал смысл того, что ты видишь через мгновенье, в котором с тобой произошло что-то очень важное.

 

Письмо двенадцатое

Подвергни сомнению все, на чем держится твое мировоззрение, которое в тебе создали воспитатели. Начни с себя. Веришь ли ты в существование себя? Ощупай себя. Ты есть? Да? Так же поступай со всеми утверждениями авторитетных мнений. Авторитетно то, что проверено, испробовано, ощутимо, не сомневайся, ты имеешь на это право. Проверь, испробуй, ощути. Ты имеешь право видеть. Подвергни сомнению нереальность, неосуществимость, невозможность желаемого. Тебе трудно это сделать. Тобой накоплен огромный опыт сомнений в реальности и осуществимости того, что ты еще никогда не делал. Сомнение в неосуществимости ничем не отличается от сомнения в возможности осуществить. Разверни свое сомнение в противоположную сторону.

 

Письмо тринадцатое

Познай предчувствие, намерение творения. Не было ничего, перед тем как все начало быть. Потому лишившись всего, убедись, действительно ли всего ты лишился. Откажись от того немногого, что осталось. Не будь жадным, не держись за последний шанс. Не надейся, не жди, расстанься достойно со старой жизнью, и прими новое творение, которое ты создал сам. Все, что было до сих пор, создавал ты, но ты это делал неумело, непоследовательно, неуверенно. И потому из всех стараний и способностей твоего воображения получилось то, что ты переживал, видел и чувствовал. Переживи, попытайся прочувствовать то, что пережил твой Создатель. Стремись приблизиться к его совершенству, и ты станешь создателем своей жизни, Богом своей судьбы.

 

Письмо четырнадцатое

Когда еще не было жизни, и Создатель еще не был Создателем, Он размышлял о себе в себе самом. «Что же такое жизнь?» — задавал Он себе вопрос. Кто бы мог ответить на этот вопрос, если никого еще не было, если еще не было жизни. «Возможно жизнь — это развитие образа, в который Я пытаюсь сформировать Себя. Возможно жизнь это эволюция образа, в который я пытаюсь оформить мысль о себе», — размышлял Создатель. Ему не с кем было вступить в дискуссию, потому что никого не было, потому что творение жизни только начиналось.

- Скажи мне, как же все-таки было создано Все?
- Он собрал Все свои духовные силы, рассредоточенные в Вечности, и сконцентрировал их на материале, из которого собирался творить — этим материалом была так же рассредоточенная в вечности его мысль о себе. Усилием воли он сосредоточил свою мысль на своем отражении. И сила сосредоточения чудесным образом начала преобразовываться в проявляющиеся сюжеты воображаемого образа. И решил Величайший Создатель, разделить свою мысль на уровни и представить их условным языком символов. И создал он Небо и Землю. И на каждом уровне преобразил общую мысль видимого им своего образа в символы-мысли, соответствующие каждому уровню проявления его Божественной идеи. Свои мысли-символы ОН назвал именами существ. Он сохранил низ для того, чтобы верх мог видеть насколько он выше. Он сохранил низ для того, чтобы то, что вверху могло падать вниз и приобретать еще большую способность подниматься. Наиболее совершенную часть себя, Создатель назвал Богами и наделил их Божественными способностями, и распределил среди них сферы влияния в созданных им Вселенных. Для всех уровней своей мысли он придумал множество жизненных качеств, которые могли проявляться в различных существах. Частичка его мысли стала умом этих существ. Ум позволял им обманывать и уничтожать друг друга но, также, и помогать друг другу, ВОЗВРАЩАТЬСЯ к Нему. Одними из этих существ были люди. Он, Величайший, мог бы немедленно уничтожить людей, но он отделил их от других миров Большими железными вратами. Одни врата открывались для людей, идущих в низший мир, другие – для людей, идущих в мир высший. Всевышний мог бы свободно ни о чем не размышлять, и его размышления никогда бы не стали жизнью, и Он, Величайший, неплохо себя чувствовал бы, не размышляя и не создавая. Возможно, так и было до того, как он решил размышлять. Ему надоело долго не размышлять, и он создал ВСЕ. Когда ему надоест ВСЕ, Он перестанет размышлять, и ВСЕГО не станет.

Письмо пятнадцатое

Голос, который в течение всей его жизни часто был рядом с ним, говорил:

- Откажись от своих мыслей. Твои фантазии нереальны. Твои убеждения не выдержат испытаний. У тебя есть прекрасная возможность проявить малодушие. Не сдерживай малодушие, дай свободу подлости и тебе станет легче. Не тяни тяжелый воз благородства. Он состарит тебя и согнет, что будешь ты делать со своей порядочностью, когда из-за нее лишишься всех благ жизни, которые брошены к твоим ногам. Ее никто не замечает, она здесь не в цене, она только для тебя. Ни у кого нет времени даже обратить на нее внимание. Тебе будет не больно, расслабься и уступи, и все станет на свои места.
- Если я уступлю, от меня уйдет моя сила, от меня уйдет вера в себя. Все, что мне пришлось пережить и выдержать, все, что сформировало меня, все, из чего состоит каждая клетка моего организма, ты предлагаешь мне предать взамен на физическое облегчение.
- Соглашайся смело, никто не заметит твоего поступка, посмотри по сторонам — сколько вокруг прекрасного, радующего глаз и способного осчастливить Душу, заключившую выгодную сделку.
- Я копил свои силы, не предавая своих принципов. Отвернись от меня, искуситель. Я выбираю силу взамен благ, предлагаемых тобой.

Пусть даже ее хватит ровно на один день. Вместе с силой за один день можно пережить то, что не имеющий силы не переживет за всю свою «благополучную» вечность. Если у тебя нет силы, жизнь никогда не бросит тебя в котел испытаний, она не так жестока…

- Она испытывает только сильных, чтобы они познали свою силу, и в силе — Бога. Не сможет в одном сердце жить сила вместе с лицемерием и малодушием, даже если это сердце будет размером с Вселенную. Только в разных сердцах могут жить честь и подлость. В разных телах будут находиться эти сердца. Но по какому-то странному закону всегда эти тела будут друг к другу притягиваться, друг друга искать и находить, чтобы честь смогла измерить силу подлости, и подлость смогла испробовать прочность чести. И будет так, пока ночь не станет днем, и день не станет ночью. И будет так, пока мгновенье не станет вечностью, а вечность мгновеньем.

…Стоны раненых животных, карканье голодных воронов, лязганье зубов шакалов — эти звуки сливались в один тихий, подлый, настойчивый голос. Когда он звучал, все живое замолкало.

- Он думает не так как мы. Его нужно убить, иначе своим инакомыслием он заразит остальных и тогда они узнают вкус истинной свободы. Если он взлетит выше высоты орлиного полета, законы, изданные нами, потеряют силу, и орлы перестанут приносить нам жертвы. Что будет питать нашу кровь, если они перестанут быть слабыми, подлыми, жадными? Мы должны убедить остальных орлов в том, что его погубило инакомыслие. Мы должны изолировать его от других птиц, ибо, всемогуществу инакомыслия нам нечего противопоставить. Если он заразит остальных Божественной болезнью, они вылетят из мира, который в нашей власти.

Вдруг он услышал звук другого голоса. Это был Голос Света, который он увидел стоя у края пропасти.

- Я приказываю тебе молчать голос, неспособный говорить днем. Ты призываешь к покорности и смирению. Ты не способен звать к славе и победе. Я запрещаю говорить тебе громко. В твой мир залетят другие, недавно вылупившиеся из большого яйца. Отверните свои клювы, испачканные кровью, от светлого образа птицы, устремленной к свободе. Затворите пределы своего Неба для испытания птиц недавно вылетевших из гнезда. Заслоните шириной своих крыльев небо, недоступное для вашей власти. Играйте с ними до тех пор, пока они не вырастут, до тех пор, пока им не станет тесно в вашем мире. Но если они вырастут, сложите свои старые крылья, и крепко прижмите их к вашим телам. Иначе они будут сломаны.

Так было написано на потолке первого неба. Так смогли прочесть долетевшие до этой высоты. Пролетающий через эти слова, попадает в небо следующей высоты.

Письмо шестнадцатое

Однажды, он посмотрел в небо и увидел себя. Он увидел в реальности то, что видел в воображении. Он никогда не мог подумать, что его мечты могут осуществиться. Но еще больше он удивился тогда, когда действительно взлетел и с небесной высоты увидел себя, стоящего на поляне возле старого пня. Быть может это сон, — подумал он. «Кто из нас настоящий? Тот, который на земле, с поврежденным крылом, или тот, который в небе?». Наверное, тот, который в небе, летящий Орел. А может быть, все-таки тот, который на земле? Ведь от земли оттолкнулся для взлета Орел, который в небе. Но, тот Орел, который на земле, упал с неба. Значит оба эти орла, являются мною.

А может быть все живые существа, которых я вижу с высоты полета и с земли, являются мною – отражением моего целостного образа в плоскостях реальности, под разными углами, расположенными по отношению друг к другу.

Если мой полет выше облаков является только сном, тогда почему этот сон реальнее и ощутимее, чем действительность, в которой я стою на земле. Быть может сон, волнующий меня, — моя новая жизнь, в которой я рождаюсь, покидая мир земной. Быть может это переход в новую реальность, о котором мне рассказывало небо. Тогда я должен просто поменять местами сон и действительность. Прежнюю мою жизнь на земле считать сном, а полет выше облаков назвать реальностью. То, что назовешь действительностью, — и будет реальной жизнью, а то, что назовешь сном, — превратится в сон. Словно сном было мое пребывание внизу, этот мир нельзя назвать полноценным, я никогда не наслаждался присутствием в нем. Жизнь после падения, поддерживалась мечтами о полете. На самом деле нет ни сна, ни действительности. Единый мир по-разному воспринимается несовершенным взглядами.

Полет – это не только взмахи крыльев, толкающих воздух. Не только созвучие тела воздушным потокам. Полет – это сила фантазии; мысль, возносящая к Свету; любовь, пробуждающая крылья Духа; вера в единство с каждой высотой Духовного Неба.

 

Письмо семнадцатое

Все что со мной произошло, было ответом на один очень важный для меня вопрос. Вопрос, который давно интересовал меня. Жизнь ответила мне на мой вопрос, включив меня в события, пережитые мной.

Значит вся моя жизнь — это диалог между мной и жизнью. Я мысленно задаю вопрос, жизнь отвечает мне языком событий, происходящих со мной. Становится страшно, когда ты понимаешь: все, что с тобой происходит, является Совершенным Ответом на твой вопрос.

Твоя жизнь – это ответ, который ты способен услышать. Будь осторожен и терпелив в желании понимать тайны. Потому, что за все, что ты получишь, тебе нужно будет заплатить. Проси, тебе все будет дано. Но задумайся, сколько стоит ответ. Теперь ты знаешь цену ответа.

Для того, чтобы получить полный ответ, тебе нужно будет отдать всего себя – это значит перестать быть собой. Если ты припрячешь хотя бы частичку себя, ответ будет неполным. Ты не будешь обладателем и законным владельцем всего ответа.

Зачем мне все, если меня уже нет? — спросишь ты. Но, пока ты еще есть, ты хочешь получить ответ. Ты не можешь отказаться от него во имя сохранения себя. Ищи середину, если хочешь и себя сохранить, и получить часть ответа. Живи тихонечко, говори шепотом, не задумывайся о сложном, если сможешь так жить.

Но если ты твердо решил задать вопрос, если ты предпочел ответ на него всем благам жизни — наберись мужества и будь готов получить свой ответ. Обрадует ли он тебя, удовлетворит ли твое любопытство, принесет ли тебе счастье — кто знает? Но помни, тот ответ, который ты получишь — есть Истина. Ты хотел что-то особенное, ты ждал этого, ты просил, — получи и прими. Многое придет и уйдет, но впечатление от ответа будет вечным потому, что ни что так сильно не может возбудить память, как настоящий ответ. Все умрет, но этот след с твоей памяти время стереть не в силах, он бессмертен, а значит, и ты в нем. Ты заплатил за это собой в самые важные секунды, минуты, дни своей жизни. Смелая сделка. Ты умер, пожертвовав собой, и родился в истине, став ответом на свой вопрос.

Письмо восемнадцатое

Каждое живое существо произошло от Высшей Сущности его создавшей. Изначально оно жило с Богом, в Боге, но затем было рождено в земной жизни для того, чтобы пройти земной путь и вернуться опять к Богу.

Для чего это нужно? Для чего нужно проходить этот сложный, опасный и страшный путь разлуки с Богом, чтобы когда-то вернуться, соединиться и вспомнить себя?

…Так звучал мой вопрос…

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Одноклассники